Диссоциация

В данной статье я хочу порассуждать о диссоциации, ее частоте и интенсивности использования как защитного механизма в жизни человека, о гранях здорового и патологического, и о том, как речь может рассказать об этом.

Термин «диссоциация» был предложен в конце XIX века французским психологом и врачом П. Жане, который заметил, что комплекс идей может отщепляться от основной личности и существовать независимо и вне сознания, но может быть возвращен в сознание с помощью гипноза.

Предисловие

В психиатрии есть группа заболеваний, которая называется «диссоциативные расстройства». По сравнению с паранойей или шизофренией звучит, наверное, не очень страшно, однако это достаточно серьезный диагноз. Что же это такое? Диссоциация в переводе с латинского языка означает «распад». При данном заболевании происходит нарушение психических функций, таких как память, сознание, чувство личностной идентичности. Эти психические функции отделяются от целостного потока сознания и становятся независимыми. Таким образом, нарушается целостность личности.

Диссоциация в жизни

После того как я вас сознательно напугал, хочу поговорить о диссоциациях, присутствующих в жизни психически здоровых людей, или — говоря языком психологии — невротиков, коими является большинство людей на планете. Надо сказать, что диссоциация — это защитный механизм психики, который включается, когда человек не может справиться с ситуацией, в которой находится. Это может быть длительная травматическая ситуация или шоковая травма, которую человек не может принять и интегрировать в собственную психику. Наиболее травмирующие и оказывающие сильное влияние на развитие человека ситуации, конечно, возникают в раннем детстве, когда при сильном стрессе ребенок не может справиться сам и у него отсутствует должная поддержка родителей, но также такие ситуации могут возникать и во взрослом периоде жизни. Это локальные стрессовые ситуации или длительные травмирующие ситуации, из которых человек чаще не хочет, чем не может выйти из-за вторичных выгод.
Если психика человека не справляется, то включается механизм диссоциации. Человек может выпасть в трансовое состояние, может создать в своей голове иную альтернативную ситуацию, более приемлемую для него, поселить туда свои идеи, мысли, эмоции, и переживать их вместо реальности. Естественно, этот процесс происходит бессознательно. При очень сильных стрессовых ситуациях (таких как различные катастрофы, смерть близких и т.п.) может возникать психогенная амнезия — говоря простым языком, человек не хочет осознавать или признавать произошедшее и может не помнить событие или целую часть жизни.
Есть очень много вариантов проявления диссоциации, и даже в самых сложных случаях ее проявление не всегда можно однозначно назвать психическим заболеванием. Большинство людей являются здоровыми с точки зрения психиатрии. Но меня интересует процесс с точки зрения психологии. Что же происходит с психикой и личностью в реальности с точки зрения психологии?
Вопреки некоторым бытовым мнениям («а может ему так легче», «лучше не переживать», «пусть так и будет») ничего хорошего в диссоциации нет, поскольку данный процесс не стоит на месте и может усугублять психическое состояние человека, всё больше отдаляя его от реальности. При этом человек неосознанно мучается. В сознательной жизни это может проявляться в кошмарных снах, соматических заболеваниях, асоциальном поведении, употреблении различных психоактивных веществ. Часто это оправдывается и самим человеком и социумом: «у него было трудное детство», «с ним такое случилось» и т.д. Самое худшее в этой ситуации, что человек в это время не живет, а существует, так как он не может полно переживать свою нынешнюю, реальную жизнь из-за не пережитых травм прошлого.

Диссоциация — это естественный процесс психики, который помогает выжить в стрессовой ситуации, когда у человека недостаточно ресурсов для эмоционального вовлечения, и я хочу, чтобы у вас осталось понимание этого. Диссоциация превращается в патологию, если данный процесс защиты используется постоянно, как поведенческий паттерн.

Кроме того, диссоциация нам иногда необходима, и в некоторой степени мы с ней сталкиваемся в повседневной жизни. Диссоциация может происходить в трансовом состоянии, когда человек что-то делает машинально -  например, идет полусонный на работу, засыпает или, наоборот, пытается не дать себе заснуть, чтобы досмотреть интересный фильм, думает или медитирует.

Речь как индикатор

Далее я хочу поговорить о нашей повседневной жизни: насколько мы втянуты в процесс диссоциации, насколько часто мы отделяем себя от текущей ситуации, помещаем себя в другую или ассоциируем себя с кем-то еще, отделяя себя от своей жизни, зачем мы это делаем, и к чему это может привести. А проанализирую я это через речь.
Прислушайтесь к речи вашего собеседника или к своей собственной речи. Какое местоимение вы или ваш собеседник используете, говоря о себе? Во многих случаях  люди, говоря о себе, произносят «ты», «тебя», то есть, говоря про себя, человек не ассоциирует с собой то, о чем он рассказывает. Причины этого в каждом случае индивидуальны, но, так или иначе, по каким-то причинам бессознательно человек не хочет ассоциировать себя с тем, что он делал, делает или рассказывает. То есть бессознательно не хочет, а сознательно находится или находился в ситуации и, возможно, даже не почувствовал, что она ему вредна или неприятна. Это уже говорит о потере связи между чувствами и сознанием, между телом и сознанием, то есть диссоциация уже есть. Иногда чувствование таких ситуаций можно назвать интуицией, а интуиция — это доверие к себе, своим чувствам, но далеко не мыслям. Ведь мысли — это часто идеи, которые могут принадлежать кому-то другому, но, долго размышляя над ними, человек постепенно начинает принимать их за свои. А вот чувства у нас точно собственные, их нельзя внедрить или позаимствовать, они всегда настоящие. Можно сказать, что человек с хорошо развитой интуицией, а вернее — слышащий себя, свои чувства, в большей степени здоров, так как менее диссоциирован. Обычно и в речи такого человека реже звучат местоимения «ты», «тебя», когда он рассказывает о себе.
Иногда, чтобы бессознательно избавиться от ответственности или добавить своему решению веса, а также в состоянии неуверенности, люди говорят «мы», хотя в 90% случаях речь идет об индивидуальном действии или решении. Если действие было совместным, то здоровее будет сказать «я и еще кто-то». Менее диссоциированные люди реже употребляют местоимение «мы», потому что они чувствуют себя более индивидуальными и более целостными.
Следующий пример речевых оборотов, употребляемых в обществе, свидетельствующий о диссоциации — это высказывания о себе (ведь диссоциировать мы можем только себя). Такие выражения, как «мое тело», «мой организм», с их различным продолжением («толстое», «худое», «чего-то хочет», «болит» и т.д.) — очень привычны и естественны в нашей речи, но что они делают? Они отделяют нас от тела. То есть существует некое «я», сидящее в теле. Возникает вопрос, а кто это — «я»? Наверняка не мозг, ведь вряд ли мы думаем о мозге, говоря о себе. К тому же, мозг — это часть тела. Итак, «я» — это, скорее всего, мысли, сознание. Вот так потихоньку мы незаметно отделяем наше сознание от тела. К слову сказать, во многих духовных практиках это даже поощряется. Но «я» есть целое: и тело, и дух вместе взятые, и здоровы мы телом и духом только тогда, когда между ними есть связь, а мы эту связь не нарушаем. Я ни в коем случае не хочу сказать, что духовные практики вредны, но к ним нужно подходить в более осознанном состоянии — иначе они не пойдут на пользу, а, наоборот, начнется более глубокий процесс диссоциации.
Хочу напомнить: я анализирую речь  и использую ее как индикатор психического состояния. Во всех приведенных мной примерах у человека уже есть диссоциация. Человек диссоциирует себя своими мыслями, действиями, поведением, образом жизни, отношением к себе и окружающим.
Но я думаю, если начать осознавать свою речь, это будет серьезным шагом к изменению себя.

Не могу не упомянуть о  чувствах. Если понаблюдать, людям довольно сложно говорить «мое тело чувствует», все же чаще люди говорят «я чувствую». Это связано с тем, что чувства находятся в теле, и их довольно сложно отделить от него. Однако мне довелось встречаться и с такими случаями. Что очень интересно, эти люди занимались духовными практиками. Работа с такими людьми очень трудна, так как уровень их диссоциации очень высок. Схожий пример — фразы типа «моя психика не выдерживает», «...не приемлет» и т.д. То есть опять не «я». Со мной-то все хорошо —  с психикой что-то не так, а она — это не совсем я. Психика не я, но она точно моя, значит, я ею управляю и контролирую (как бы не так). Как признать, что психика неконтролируемым образом управляет тем, кто сам не знает, где находится? Вспоминаем один из предыдущих примеров про то, где мы «сидим», и получаем, что и не в психике, и не в голове. Куда же мы тогда вообще делись? (Вопрос для размышления читателям). Все эти выкрутасы происходят потому, что сказать «я» гораздо сложнее — могут включиться разные стереотипы, вызывая неприятные вопросы. Например: «Как это я не выдерживаю, я что — слабый?», «Как это я не управляю собой и своей психикой?».
Следующие примеры диссоциации — это, как ни странно, ассоциация себя со своей профессией, с местом проживания, с вещами. Приведу несколько очевидных примеров: «я — военный» (значит, я не могу чувствовать), «я — юрист/руководитель/чиновник» (значит, я не могу позволить себе дурачиться, искренне веселиться), и т.п. Когда человек начинает себя ассоциировать со своей профессией, он как бы растворяется в ней и теряет себя. Когда внутри нет доверия к себе, нет себя, нужно уцепиться за что-то, например, за профессию — тем более, некоторые из них имеют очень высокий статус в обществе. Профессия «прилипает», и человек остается врачом, военным или юристом всегда, даже в кругу друзей или в семье. Профессия — это очень важная сфера жизни, это самореализация, но есть и другие сферы и о них не нужно забывать.
Когда у человека нет «Я», либо оно очень маленькое, он часто ассоциирует себя с тем, во что он одевается, на чем ездит и где живет — это добавляет вес, повышая статус. Но что происходит с психикой? А в психике происходит диссоциация, потому что человек — это и тело, и сознание, но не надетый бренд и не «надетая» профессия. Есть люди, настолько сильно ассоциирующие себя со своей одеждой, что они не могут надеть другую, то есть они —  это не их тело и сознание, а их одежда. А ведь одежда, автомобили и прочие атрибуты — это всего лишь вспомогательные средства для жизни и саморазвития. Конечно, при таком отношении к вещам речь о развитии личности не идет. Личность в данном случае скачет по кругу, как белка в колесе, зависимая от внешних факторов. К сожалению, в наш век потребления сопутствующие средства для жизни ставятся выше того, для кого они делаются, и в рекламе мы слышим: «ты будешь лучше/ успешнее/красивее, если приобретешь...» (дальше следует название соответствующего продукта того или иного бренда).
Я привел лишь несколько примеров диссоциации, которые постоянно присутствуют в обществе и «помогают» расщеплять и без того слабо сформированные личности. Слабо, потому что индустриальное общество не способствует индивидуализации.

С чего все начинается?

Когда ребёнок рождается, у него нет самоидентификации, и он не отделяет себя от матери. Постепенно он начинает смотреть вокруг, видеть себя, поднимать голову и видеть окружающую среду, хватать предметы и ходить. Изучая таким образом мир и сопоставляя себя с ним, ребенок со временем осознает себя как нечто отдельное от всего мира. Именно в это время у него начинают возникать первые мысли о смерти, потому что разрушаются прежние связки «я = мать» и «я = мир вокруг», и он становится обособленным существом. В этом возрасте мать, говоря о ребенке, часто еще использует местоимение «мы» («мы погуляли», «мы поели», «мы покакали») и это нормально. Но примерно к 5-ти годам приходит момент, когда мать должна начать стимулировать и поддерживать процесс сепарации, и это первым делом осуществляется с помощью речи. Говоря о ребенке, следует теперь говорить «он» или «она» (естественно, в присутствии ребенка или обращаясь к нему, называть его по имени), тем самым приучая маленького человека к пониманию того, что он отдельная личность. Затем нужно постепенно делегировать ему ответственность за собственные действия и принятие решений. Можно начать с освоения ребенком элементарных навыков самообслуживания (одевания и т.д.). Важно поощрять его самостоятельность — это значит, хвалить, даже если у него не получилось.
Очень важен и собственный пример. Иногда кажется, что родители считают детей идиотами, глухими или слепыми, тогда как они гораздо умнее, чем это может показаться. Детская психика очень гибкая, она мгновенно впитывает и интегрирует все происходящее вокруг, и происходит это в несколько раз быстрее, чем у взрослого человека. Ребенок более непосредственен, открыт миру и доверчив. Поэтому, если вы что-то пообещали, сделайте это. Если не вышло, объясните ребенку, почему. Несите ответственность за свои действия и решения. Не обманывайте и не манипулируйте: дети прекрасно понимают, если им объяснить, и чувствуют, когда ими манипулируют. Будьте сами честными, и вам не придется пожинать плоды своего обмана и манипуляций, когда ребенок «непонятно в кого так себя ведет» или в подростковом возрасте теряет доверие к родителям (в современной советской  психологии последнее считается естественным, но, тем не менее, ничего не бывает «вдруг»). Больше общайтесь со своим ребёнком, воспринимайте его как личность. Так будет строиться здоровое воспитание.
Я думаю, вы не раз слышали, как мама ребенка уже школьного возраста говорит своей знакомой: «А мы поступили в школу». Пока еще забавно, но крайне вредно для ребенка. Однако нередки случаи, когда мама говорит: «Мы поступили в институт» — вот это уже не забавно и не смешно. К сожалению, это может продолжаться и дальше — не мне вам рассказывать, какие конфликты возникают, когда уже взрослый человек принимает решение создать свою семью, а сепарация от родителей так и не произошла. Приведенные примеры служат лишь вербальным индикатором отсутствия сепарации и самоидентификации. Конечно, и самих ситуаций гораздо больше, и они более разнообразны, да и вербальных примеров можно привести множество. Я здесь привел лишь наиболее частые из них и бросающиеся в глаза. Если сепарация не произошла, то получается, что человек физически вроде бы взрослый, а психически все еще инфантилен. Это следствие того, что в детстве родители, в силу особенностей своего развития, не смогли правильно сепарировать ребенка, а он в свою очередь не научился ассоциировать свои решения и действия с самим собой, что отражается в его речи употреблением местоимений «мы» и «ты» вместо «я».

И чем заканчивается?

Я специально начал статью с описания психического заболевания, чтобы показать крайние варианты развития процесса диссоциации. На одном конце — диссоциативные расстройства личности, а на другом — обычные люди вокруг, или так называемые невротики, в той или иной степени диссоциированные. К сожалению, с возрастом диссоциация часто усугубляется, потому что данный процесс поддерживается социумом и его системой, которой не нужны целостные личности. Кроме того, процесс интеграции требует от взрослого человека больших усилий. Но я надеюсь, что эта статья даст тему для размышления нынешним или будущим родителям, всем взрослым людям, нашедшим в себе черты, описанные мной выше. В этом мире нет ничего, что нельзя было бы изменить, кроме смерти — поэтому, пока вы живы, дерзайте! Но прямо сейчас, не завтра. Только начините с местоимения «Я».

Дополнительные примеры

Я вспомнил еще несколько примеров, которые, как я считаю, могут говорить о невротизации личности.
«У меня в подъезде» — точно не ясно, где. «У меня муж/жена» — ну если не шелковый/ая, тогда не ясно, у кого именно — у вас или…. «У меня у матери» — аналогично предыдущему примеру, но здесь еще возможна проблема сепарации. Еще я заметил, что люди при встрече стали часто говорить «Приветствую». Это похоже на констатацию факта своих действий из серии  «я какаю», «я иду в магазин», «я печатаю статью». По моему опыту, люди, выражающиеся таким образом, имеют нарциссические проблемы на грани психопатии (по Лоуэну). Или всем знакомое «извиняюсь» — человек говорит о себе в третьем лице либо потому, что не вырос, либо потому, что «Наполеон». В моей практике такие люди имели сильное расщепление. А само выражение еще и невежливо: «извините» или «простите» — это просьба, а в «извиняюсь» просьбы нет. Вероятно, таким людям и просить сложно, что тоже говорит о нарциссических проблемах.
Я думаю,  можно продолжить список подобных выражений и составить корреляции, но у говорящих так людей, скорее всего, будет расщепление в психике.

Использованные иллюстрации принадлежат их авторам.

Психолог Алексей Ежков | www.perception.ru

Поделиться: 

Что еще почитать